Каратэ для детей: когда начинать?

На протяжении многих лет родители обращаются ко мне с вопросами о занятиях каратэ для детей дошкольного возраста. Именно поэтому я решил написать об этом. Моя цель — предупредить о возможных проблемах, помочь избежать ошибок и дать рекомендации, которые позволят лучше разобраться в этом вопросе и сделать правильный и осознанный выбор.

Я всегда говорю: не спешите отдавать детей на каратэ! Вероятно, эти слова удивят многих, особенно если их произносит человек с более чем 40-летним опытом изучения боевых искусств и более чем 30-летним стажем преподавания. Везде, где я провожу занятия, я стараюсь не брать детей младше 11–12 лет. Это непонятно молодым мамам и папам, ведь вокруг полно объявлений о наборе едва ли не с пелёнок.

Но успокойтесь — всё не так страшно! Заниматься, конечно, можно и нужно. Главное — понимать, в каком возрасте начинать, чтобы не навредить ребёнку и не помешать его здоровому и гармоничному развитию.

Задача родителей — вырастить детей здоровыми и умными. Поэтому лучше пока не торопиться и подобрать такой развивающий спорт, который не сломает психику, не разрушит интеллект и не превратит их в бездумных и агрессивных существ. Например, плавание под руководством хорошего тренера.

Девочкам подойдут также эстетическая или художественная гимнастика, хореография или танцы, мальчикам — лёгкая атлетика, баскетбол или футбол. Главное — никаких единоборств!

Но откуда тогда взялись подобная реклама и убеждение, что начинать занятия боевыми искусствами в столь раннем возрасте — это нормально? К сожалению, такая ситуация стала следствием негативных процессов, произошедших в спортивной педагогике за последние два десятилетия. Я расскажу об этом немного позже, а сначала объясню, почему я против подобных занятий.

Опасность для здоровья

Когда я начинал писать этот текст, то хотел проиллюстрировать его скриншотами страниц в соцсетях, где вовсю рекламируют набор детей с четырёх, трёх и даже двух лет. Да, именно с четырёх! С трёх!! И даже с двух!!! А также — фотографиями боёв, в которых эти несчастные дети, зажмурившись и плача от страха, бьют друг друга. Но я не стал публиковать их здесь. Во-первых, мне самому слишком неприятно на это смотреть. Во-вторых, при желании вы без труда найдёте множество подобных фотографий.

Часто на таких фотографиях малыши одеты в защитную экипировку: перчатки, шлемы и даже жилеты. Во всём этом они напоминают маленьких космонавтов, облачённых в непомерно большое для них снаряжение.

Если вы думаете, что такая экипировка исключает травмы, — вы глубоко заблуждаетесь. Жилет и перчатки лишь смягчают удары, перенося их силу на большую площадь. По законам физики энергия удара никуда не исчезает — она лишь распределяется иначе. Защита спасает от внешних локальных повреждений, но не отменяет воздействия на внутренние органы и организм в целом.

Шлем — очень опасная вещь. Он создаёт иллюзию защищённости и помогает избежать небольших внешних травм — например, разбитого носа или рассечений, — но не способен защитить мозг от сотрясений. Удары в голову даже через шлем наносят необратимый вред здоровью ребёнка и не способствуют ни его умственному, ни физическому развитию. Это подтвердит любой врач, знакомый с последствиями черепно-мозговых травм.

Давно, когда я ещё преподавал в Москве на Щербаковской, ко мне на занятия привели пятилетнего мальчика. На мой совет подождать, отец достал из сумки шлем, надел на ребёнка и предложил моим ученикам из детской группы — 12-летним подросткам — «поспарринговать» с ним. Мол, сын и не такое выдержит! Я тогда открыл дверь в кладовку, где у нас хранилась экипировка взрослой группы, предложил бравому отцу взять любой шлем и поспарринговать со мной. Хорошо, что он отказался!

Снижение интеллекта и агрессия

Каратэ вместе с боксом, кикбоксингом и тхэквондо представляет собой дисциплину, базирующуюся на ударной технике. Удары всегда агрессивны и выполняются в атаке, в движении вперёд, в ходе жёсткого прессинга. Это требует высоких волевых качеств, решительности, смелости, напористости и, увы, безжалостности к противнику. Сюда нужно отнести ещё умение терпеть боль и готовность к травмам, ведь рукопашный бой — это очень опасно, даже если вы чемпион мира. Только так можно победить — и в этом заключается суровая правда боевых искусств.

Но как научить этому малыша и стоит ли вообще это делать? Ведь он живёт в окружении заботы и доброты, рядом с мамой, среди любимых игрушек, книжек и сказок. Он ещё НЕ ЗНАЕТ, что в мире есть агрессия, и НЕ ГОТОВ к ней. Он чувствует себя дома в полной безопасности, поэтому просто НЕ ПОЙМЁТ, если вы скажете, что нужно уметь защищаться! Если начать учить его насильно, то он подчинится, но никогда не будет заниматься добровольно. Это — ключевой момент.

Всё, что ребёнок делает против воли, никогда не принесёт пользы. Оторвать его от мамы и привести к чужому строгому дяде, где ему страшно и нужно с кем-то драться, — значит создать сильный дискомфорт, который не пройдёт бесследно. Малыш запомнит эти минуты как худшие в своей жизни и больше не захочет возвращаться к тренировкам. Вот почему сегодня на занятиях меньше старших детей и подростков, чем раньше: ранний негативный опыт отбил у многих желание продолжать.

Однако психологическая травма — не единственная проблема. Качества, необходимые для спарринга, о которых я говорил выше, способствуют формированию у детей агрессии.

Ребёнок становится жёстким и закрытым. Постоянное возбуждение и стресс, сопровождающие такие тренировки в раннем возрасте, отрицательно влияют на неокрепшую психику и мешают спокойному мышлению, анализу и самоконтролю. У ребёнка повышается внутреннее напряжение, рассеивается внимание, возникают трудности с чтением, учёбой и развитием в целом. Со временем это может привести к деградации личности.

Кто-то возразит, что я сгущаю краски. Дескать, хороший тренер всё объясняет детям, которые уже в ДВА (!!!) года прекрасно понимают, что занимаются благородным делом, что драться без причины нельзя, а свои навыки следует использовать только для защиты, — и так далее. Это — сказка для родителей от безграмотных инструкторов.

Малыши, конечно же, пока ещё НЕ ПОНИМАЮТ таких вещей, а их наставники либо тоже не сильно задумываются об этом, либо просто зарабатывают деньги, либо используют свою работу как способ самоутверждения и компенсации собственных комплексов. Так Васисуалий Лоханкин из «Золотого телёнка» внушал себе образ «важного» человека: подолгу стоял у шкафа с книгами, никогда не читая их.

Практическая бесполезность

Конечно, есть люди, которые не хотят подвергать детей ни физическим, ни психологическим травмам. Ряд секций, набирая малышей, прямо позиционируют свои занятия как «подготовительные», «развивающие» и тому подобные.

На таких уроках инструкторы ведут себя как воспитатели детского сада: играют с детьми, устраивают конкурсы и эстафеты, заменяя серьёзное обучение различными развлекательными формами. Такой подход очень нравится родителям, убеждённым, что с детьми нужно играть и учить их одновременно. Однако и такие занятия не имеют никакой практической ценности.

Во-первых, они не формируют навыков самозащиты. Каратэ, как и любое единоборство, очень сложно и требует высокой дисциплины, скорости мышления, быстрой реакции, координации и концентрации. Без этих качеств, которых у маленьких детей пока ещё нет, красивый технический поединок превращается в потасовку с бессмысленным размахиванием руками.

Единственный сомнительный плюс таких занятий — иллюзия того, что ребёнок стал смелее и сильнее своих сверстников. Возможно, такое ощущение поможет ему на первых порах адаптироваться в коллективе. Однако это лишь иллюзия: за внешней самоуверенностью скрывается полная техническая неподготовленность, что приводит к неспособности защитить себя на практике.

Во-вторых, подобные «подготовительные» занятия фактически не выполняют даже своей основной задачи — не готовят детей к дальнейшим серьёзным тренировкам. Напротив, непринуждённая и развлекательная атмосфера формирует искажённое представление о боевых искусствах и тренировочном процессе.

В результате у детей и их родителей возникает когнитивный диссонанс, заключающийся в противоречии между их прежними убеждениями и реальностью. Они, впервые увидев настоящую жёсткую тренировку, где к ученикам предъявляются высокие требования, уже не хотят перестраиваться и менять свой прежний подход к обучению.

Если же забыть о каратэ и говорить лишь о физической подготовке, то возникает логичный вопрос: зачем тогда вообще выбирать секцию боевых искусств? Существует много других прекрасных видов спорта и развивающих занятий.

Таким образом, вывод прост: каратэ нужно изучать правильно и в подходящем возрасте — либо не заниматься им вовсе. Для детей лучшим возрастом для начала занятий является период между 12 и 16 годами, причём чем старше — тем лучше.

В этом случае тренировки становятся осознанными и полноценными: подростки уже понимают, чего хотят добиться, и их не нужно заставлять. Учитывая, что каратэ требует хорошей физической подготовки, желательно предварительно развить и укрепить её другими видами спорта — весёлыми, игровыми и безопасными. Всё это — основа для хороших результатов в изучении боевых искусств в дальнейшем.

Отдельно хочу сказать пару слов о детях, которые с ранних лет занимаются каратэ под руководством своих родителей — известных мастеров и чемпионов. Это особый случай: таких детей в мире немного. Их тренировки отличаются от привычных большинству людей, поскольку тренировок в широком понимании этого слова просто нет. Дети не ходят на занятия — они ЖИВУТ в этом!

Воспитанные с ранних лет в духе традиций боевых искусств, они привыкают к этикету и ведут себя совершенно по-другому, чем многие их сверстники. Вежливость и культура занимают первое место в их жизни, что делает изучение каратэ безопасным и полезным. Естественно, что их родители до поры до времени не дают им никаких контактных спаррингов — акцент тренировок делается на изучении техники и формировании боевого духа. Этому способствуют ката, которые развивают хорошую память, внимание и координацию.

Дети воспринимают каратэ как привычную часть повседневной жизни — так же, как утреннее умывание, завтрак, обед и ужин. Аккуратно складывать своё рабочее кимоно для них — то же самое, что аккуратно застилать свою постель, следить за одеждой и наводить порядок в комнате. Они занимаются ПОСТОЯННО, и в этом — секрет их успеха и невероятно высокой подготовки.

Для тех же, кто боится «упустить время» и считает, что без занятий с детского сада ребёнок не успеет достичь результатов, приведу немного справочной информации.

Выдающиеся мастера, известные всему миру, начали заниматься в таком возрасте: Жан-Клод Ван Дамм — в 10 лет, Брюс Ли — в 13, Дольф Лундгрен — в 14, Чак Норрис — в 18. Я — хотя и не ставлю себя в один ряд с ними — начал тренироваться в 11 лет. Так что не спешите: у вашего ребёнка ещё всё впереди!

Теперь, как и обещал, я расскажу немного истории и объясню, откуда возникло убеждение в возможности начинать занятия значительно раньше.

Вы, вероятно, слышали, что каратэ в СССР долгое время находилось под запретом. В те годы лишь немногие взрослые имели возможность изучать это искусство, а о занятиях для детей не было и речи. Лишь изредка кому-то из занимавшихся в подпольных секциях разрешалось привести с собой ребёнка — в знак особого поощрения и доверия от инструктора. Именно так состоялось моё первое знакомство с каратэ, которое я описал в рассказе «Водоворот белых курток» на этом сайте.

В начале 1990-х годов был снят «железный занавес» и каратэ вышло из-под запрета. Однако спортивных и фитнес-клубов, которые сегодня есть на каждом шагу, тогда ещё практически не существовало. Занятия, как правило, проходили на базе различных ведомств, предприятий и учебных заведений. Я и сам начинал свой путь инструктора именно так — в 1994 году в московской школе № 376 недалеко от метро «Преображенская площадь».

Я уже писал в «Водовороте белых курток» о том, сколько грязи было вылито на каратэ в эпоху застоя. Это было частью кампании по дискредитации боевого искусства в глазах общества. После жестокого убийства в 1985 году актёра и чемпиона по каратэ Талгата Нигматулина средства массовой информации ещё активнее стали формировать образ каратистов как людей, связанных с насилием и криминалом. Поэтому неудивительно, что даже после снятия всех запретов руководители учебных заведений с большой осторожностью относились к предложениям инструкторов о сотрудничестве.

Открыть в школе секцию было крайне сложно. Прежде всего потому, что школы — государственные учреждения — боялись и не хотели иметь дела с частными лицами. Сотрудничество становилось возможным лишь тогда, когда за спиной инструктора стояла официально зарегистрированная организация боевых искусств и несла полную ответственность за его действия.

К договору о сотрудничестве прилагался внушительный пакет документов: свидетельство о регистрации организации, её устав, учебная программа, а также вся информация об инструкторе, включая образование, техническую подготовку и все возможные рекомендации. Я, например, приносил даже характеристику со своей кафедры в институте.

Кроме того, сам инструктор должен был не только обладать достаточным уровнем мастерства для преподавания, но и иметь педагогическую специальность, подтверждённую документом государственного образца. Для этого в 1994 году я вместе с коллегами из Московской ассоциации Шотокан каратэ был направлен на курсы повышения квалификации Российской государственной академии физической культуры, по окончании которых получил свидетельство инструктора восточных единоборств с правом работы в учебных заведениях.

И всё это — лишь для того, чтобы открыть секцию! После начала работы деятельность инструктора постоянно контролировалась руководством: в зал приезжал шеф-инструктор, который проверял качество обучения, соблюдение программ и другие аспекты тренировочного процесса.

Вносить изменения было нельзя: инструктор был обязан строго следовать учебному плану и готовить учеников к аттестациям, проводившимся публично и централизованно. По результатам этих тестов оценивались подготовка учеников и работа инструктора, а выявленные недочёты оперативно разбирались и устранялись.

Федерации не только следили за работой своих инструкторов, но и заботились об их продвижении. Мы регулярно присутствовали на семинарах крупнейших японских мастеров, где проходили обучение и сдавали экзамены. Хирокадзу Каназава, Хидео Очи, Кейносукэ Эноэда, Хитоши Касуя — лишь несколько имён, известных всему миру!

Сдать экзамены у таких наставников было не только огромной честью, но и подтверждением аутентичности нашей техники, которую мы передавали ученикам. Моим экзаменатором, вручившим мне в 1996 году чёрный пояс, был Хитоши Касуя — главный инструктор Всемирной федерации Шотокан каратэ (WSKF).

Всё вышесказанное способствовало тому, что в 90-х годах в Москве и других крупнейших городах работал высококвалифицированный инструкторский состав: уже известные к тому времени мастера, руководители федераций и представители международных организаций, а также их ученики, добившиеся высоких результатов. Однако позднее произошло событие, которое нарушило эту положительную тенденцию и внесло ряд негативных моментов в развитие восточных единоборств.

В 2000-х годах начал активно развиваться малый и средний бизнес, стали открываться многочисленные частные спортивные клубы и фитнес-центры. Они, в отличие от государственных учебных заведений, не находились в ведении Министерства образования и работали по другим принципам. Их главная цель заключалась в получении прибыли, поэтому они зачастую были не столь требовательны к профессиональным качествам своих сотрудников.

Если школам и вузам была важна принадлежность инструктора к крупной организации, то спортклубы, напротив, охотнее сотрудничали с частными лицами.

Во-первых, инструктор, работавший самостоятельно и не представлявший никакую организацию, не должен был передавать ей членские взносы, собранные с учеников. В этом случае спортклуб оставался в финансовом выигрыше: инструктору вполне хватало выплачиваемого ему клубом процента от оплаты тренировок. Если же инструктор был направлен федерацией, для которой взносы являются основным источником дохода, ему приходилось отчислять туда часть своего заработка. В этом случае он просил клуб увеличить свой процент, что снижало выгоду работодателя.

Во-вторых, организации, делегировавшие в спортклубы своих инструкторов, регулировали их взаимоотношения, а также контролировали учебный процесс и соблюдение условий заключённых договоров. Когда я был президентом Федерации каратэ-дзюцу, мне приходилось решать вопросы, связанные с внезапными отменами и переносами занятий со стороны спортклубов, изменениями в расписании, переводом наших инструкторов в меньшие по размеру и хуже оборудованные залы, а также другими организационными проблемами. Подобная поддержка вызывала недовольство местного руководства, стремившегося сохранить полный контроль над персоналом. В случае с независимыми инструкторами всё было значительно проще: их интересы некому было защищать.

Ещё одной причиной, по которой спортклубы предпочитали частных лиц, а не инструкторов федераций, являлся возможный конфликт интересов между организациями. Некоторые спортклубы и центры предлагали населению не только тренировки, но и дополнительные услуги, такие как сборы и летние лагеря. Федерации также проводили эти мероприятия, что могло привести к оттоку клиентов в их пользу и, как следствие, к снижению доходов спортклубов. Именно такая ситуация произошла у нас в одном из досуговых центров Москвы: его руководство хотело запретить своим занимающимся участвовать в наших летних сборах на Черноморском побережье.

Наконец, не менее важным фактором, привлёкшим в преподавание немало самозванцев, стало стремление спортклубов продвигать собственный бренд, включая фирменную атрибутику и символику. Лично мне однажды предложили буквально спороть с наших кимоно эмблемы Федерации и заменить их клубными. Конечно, мой отказ серьёзно осложнил наши отношения. С инструкторами же, не аффилированными с какими-либо организациями, подобных проблем не возникало: у них просто не было своих эмблем.

Итак, финансовая выгода, подчинение персонала, монополия на проведение мероприятий и продвижение собственного бренда — вот основные причины, по которым руководство многих спортклубов и фитнес-центров предпочитало нанимать частных инструкторов, не имевших достаточной квалификации и известности, вместо сотрудничества с хорошо подготовленными и авторитетными представителями федераций боевых искусств и других спортивных организаций.

Всё это стало лазейкой для мошенников, желавших без длительного обучения, прохождения семинаров, сдачи экзаменов, участия в соревнованиях и других мероприятиях — попросту зарабатывать деньги. В каждой федерации были такие хитрож..ые ученики, которые, не желая развиваться сами, стремились как можно скорее начать учить других.

Это — типичный пример эффекта Даннинга — Крюгера, когда люди с низким уровнем знаний считают себя знатоками. Эту мысль ёмко выразил лауреат Нобелевской премии по литературе Бертран Рассел: «Проблема этого мира в том, что глупцы всегда уверены в себе, а мудрецы полны сомнений».

Закрытость и таинственность каратэ, окружённого множеством легенд и сложного для понимания обычными людьми, привлекли немало таких уверенных в себе глупцов. Стать инструкторами своих федераций они не могли: я уже говорил, насколько трудным был этот путь и какие высокие требования предъявлялись к кандидатам. Поэтому массовое открытие частных спортклубов, конкурирующих между собой за клиентов, стало для этих соискателей настоящим Клондайком.

Они соглашались практически на любую оплату и любые условия работы — лишь бы получать хоть какой-то доход и обрести статус Сэнсея. Последнее обстоятельство было для них весьма важно, поскольку многие не имели хорошего образования и значимого общественного статуса. Я знаю примеры, когда такие «сэнсеи» не обладали даже базовыми навыками грамотной речи и письма! Однако, получив возможность преподавать, они создали условия для открытия множества секций, по форме похожих на настоящие, но совершенно иных по содержанию.

Эти уверенные в себе «специалисты» давали секциям броские названия, придумывали эмблемы и даже проводили аттестации на пояса с выдачей собственных дипломов. «Первый пояс уже через три месяца!» — и всё в этом духе. Естественно, что присваиваемые ими разряды не были легитимными и не признавались официальными организациями боевых искусств.

Многие понимали такую ситуацию — в первую очередь молодые люди и взрослые, которые искали серьёзную организацию и квалифицированный инструкторский состав. Однако родителей, желающих найти детям секцию поближе к дому, это вполне устраивало. Большинство из них даже не вдавалось в детали и воспринимало тренировки скорее как полезное времяпрепровождение, чем что-то важное. Именно отсюда возникло выражение «пусть ребёнок занимается для себя», подразумевающее отсутствие каких-либо значимых целей и планов.

В результате спрос определил предложение: такие инструкторы, работавшие без разрешения и контроля со стороны федераций, получили полный карт-бланш для «свободного творчества», выражавшегося в придумывании личных интерпретаций и форм обучения.

Не имея хорошего образования, глубоких знаний и серьёзной подготовки, без понимания сути предмета и основ педагогики, они пошли по другому пути: стали завоёвывать доверие родителей не качеством преподавания, а демонстративной «любовью» к детям. Особенно парадоксальным было то, что многие из них сами не имели ни семей, ни детей, а некоторые и вовсе успели бросить их, при этом стремясь показать себя образцом воспитания и семейных ценностей.

Эти добрые «дяди-тренеры», буквально носившие малышей на руках и готовые подтирать им попы, легко располагали к себе родителей, создавая образ заботливых и надёжных людей. Если же в семье по какой-либо причине отсутствовал мужчина, то тренер нередко занимал его роль в глазах матерей, становясь значимой фигурой в жизни ребёнка. Всё это существенно снижало критичность восприятия его поведения и облегчало злоупотребление оказанным доверием.

В результате возраст занимающихся стал неуклонно снижаться: если настоящие мастера продолжали работать с молодёжью и взрослыми, то их предприимчивые коллеги стали активно набирать дошкольников — они доверчивы и не задают неудобных вопросов. Вот почему сегодня так много объявлений о наборе с четырёх, трёх и даже двух лет! Вероятно, скоро подобная реклама будет висеть прямо в палатах роддомов...

Сложившуюся ситуацию уже вряд ли можно изменить. Маленькие дети в единоборствах стали привычной и практически неотъемлемой частью современной жизни. В обществе прочно закрепилось убеждение, что такие занятия совершенно нормальны и полезны.

Как ни странно, но даже некоторые родители способствуют этому. Они считают, что каратэ должно «воспитывать» их детей, фактически перекладывая на учителей свои обязанности. Не уделяя должного внимания ребёнку дома и не прививая ему элементарные нормы культуры и поведения, родители хотят, чтобы кто-то сделал всё за них. Это в корне неправильно. Да, каратэ помогает укрепить характер и развить другие положительные качества, однако базовое воспитание ребёнок должен получить в семье. На занятия он должен приходить уже подготовленным, уметь себя вести и воспринимать учебный материал.

Все эти факторы — снижение возраста, огромное количество секций и конкуренция между клубами — оказывают серьёзное влияние на спортивный рынок. Спрос опять рождает предложение: даже некоторые добросовестные инструкторы сегодня вынуждены плыть по течению и брать маленьких учеников — иначе они рискуют остаться без заработка. Однако есть и те, кто остаётся верным своим принципам, традициям боевых искусств и просто здравому смыслу.

Дело за родителями! Нужно понимать: боевые искусства имеют свои особенности и могут как помочь в воспитании ребёнка, так и навредить ему. И, конечно, очень важен сам преподаватель: быть настоящим наставником может далеко не каждый. Форма и чёрный пояс ещё не делают человека сэнсеем.

Японские мастера говорят, что каратэ — это не только тренировки, но и вся жизнь человека. Поэтому стоит обращать внимание не только на регалии и медали, но и на то, как живёт ваш учитель, чем наполнена его жизнь, как он ведёт себя в семье и воспитывает собственных детей. Последнее очень важно — ведь вы доверяете ему самое ценное, что у вас есть: своего ребёнка!

Итак, я затронул некоторые важные моменты и надеюсь, что это поможет моим читателям принять правильное решение. Спорить с теми, кто считает, что детей нужно превращать в бойцов — особенно в детсадовском возрасте, — я не буду. Для меня важно другое: прежде всего ребёнок должен вырасти здоровым, умным и думающим. Тогда перед ним будет открыт весь мир!

В заключение — вишенка на торте. Всё, о чём я говорил выше, относится в основном к единоборствам, основанным на ударной технике: каратэ, тхэквондо, кикбоксингу, боксу и т. п. Однако существуют боевые искусства, использующие совершенно иные принципы.

Я говорю о дзюдо — дословно «путь мягкости». Это искусство основано на использовании силы противника для достижения победы. Подобно тому как гибкие ветви дерева сгибаются под тяжестью снега и сбрасывают его, не ломаясь, так и дзюдо учит уступать агрессии и обращать её против нападающего.

В дзюдо нет опасных ударов, а поединок, который называется «рандори», скорее напоминает партию в шахматы, чем жестокий бой. Всё строится на обдумывании, выдержке и хитрости. Конечно, это требует хорошей физической подготовки, гибкости и многих других качеств. Кроме того, дзюдо формирует важные навыки, которые позднее помогут в изучении каратэ.

Такие занятия — только при наличии квалифицированного тренера — могут быть полезны маленьким детям. Я и сам начинал свой путь с борьбы, а позднее — дзюдо. Поэтому, если вы хотите, чтобы ваш ребёнок непременно занимался единоборствами, обратите внимание на этот вариант. А я постараюсь вам помочь и подробнее расскажу о плюсах занятий дзюдо в следующей публикации.

(C) Вадим Мороз, 2026